А.З.: Например, какие это условия?

К.З.: Ну это скорее связано не с тем, где вы родились, но это связано с кровью.

А.З.: С кровью?

К.З.: Ну да. Были у вас предки немецкие, допустим, даже в Поволжье или не важно где, тогда вы являетесь немцем.

А.З.: Гражданином Германии, или немцем?

К.З.: Гражданином. Плюс немцем. Но это у нас как-то очень тесно взаимосвязано.

А.З.: То есть, Герман Греф - это немецкий гражданин?

К.З.: Если он претендует, если он собирается претендовать на это, то у него, по нашей Конституции, есть полное право получить наше гражданство! На здоровье! И Вы знаете, к чему это приводит? В некоторых больших городах у нас живут, причем, компактно, люди из России, которые приехали сюда как немцы, поскольку у них были немецкие предки ... со времен Екатерины Великой. Их дети, да и сами они, в какой-то мере, плохо говорят по-немецки, но у них есть паспорт. Рядом с ними живут тоже компактно, выходцы из Турции, скажем, в четвёртом поколении. Они великолепно владеют немецким языком, но у них нет гражданства, поскольку у них другое прошлое - нет предков, нет крови! И на этой основе рождается нечто не очень приятное. Поэтому, видимо, нам предстоит изменить такое положение дел, но пока наше законодательство, особенно наша Конституция, это еще не предусматривает.

А.З.: А как в этом смысле решается еврейская проблема в правовом отношении? Может ли еврей стать гражданином Германии? На основании какого закона? Он должен указывать, что он еврей, или это ...

К.З.: Нет, вопрос еврейства - это не решающий фактор. Это связано с тем, были ли какие-то там немецкие корни в прошлом ... в этой семье. Плюс, есть исключение. Допустим, у нас наблюдается достаточно - возможно, небольшая группа, но все-таки заметная группа - так называемый «контингент». Это беженцы. Речь идёт о евреях из России, которые приезжают в Германию. Это единственная группа, которая принимается здесь без больших трудностей, за исключением немцев. Есть несколько десятков тысяч этих евреев, часто и неевреев, которые по этим каналам приезжают и здесь живут, И это ещё пример того, как сегодня история ещё работает.

(продолжение)

     

       А.З.: И Вы полагаете, что такая неопределенность сохранится и далее?

К.З.: Очень интересный вопрос. К сожалению, это ... Вам покажу свою схему (показывает мне схему институциональных связей между Германией и Россией, на которой нашли отображение важные направления «проникновения» Германии в Россию). Вот, я могу показать это наглядно ...

Старое наше понимание, в принципе такое, что ... есть президентский режим, парламентский режим, какую роль играет общетво и т.д., но обо всём этом можно спорить А в принципе это такая точка зрения, что есть государственные интересы, которые выражаются руководством и т.д. Всё это мне представляется совершенно неадекватным сегодня. Поэтому мы переходим к новой схеме, к новой интерпретации, в рамках которой мы рассматриваем систему новых акторов, среди которых есть и экономические,  т. е. отраслевые, территориальные, федеральные, бюрократические, общественные, между которыми идут какие-то там потоки, переговоры, торги и т.д. Вот это, примерно, картина, с помощью которой мы стараемся понять, что же сегодня происходит там!

А.З.: В России?

К.З.: Не только. В мире в целом. И в России.

А.З.: Таким образом, выходит, что Россия ушла дальше других стран в этом направлении?

К.З.: В какой-то степени, да! Сейчас особенно интересно, в какой мере новому руководству удастся справиться с этими новыми вызовами: может быть, ему придётся несколько отступить назад, в ту сторону, где пока ещё находятся остальные государства.

А.З: Скажите, пожалуйста, как сейчас оценивается Вторая мировая война? Каково её значение для нынешнего восприятия России в Германии? Война - это уже абсолютное прошлое или остаётся какая-то группа проблем, которые требуют прояснения?

К.З.: Это опять-таки зависит от того, с кем Вы говорите. Вы спрашиваете лично меня?

А.З.: Да.

(продолжение следует)

Текст: с. 208-218, сноска: с. 259, фотография: со вкладки.

Часть

3.1. Российские реформы в контексте глобализациu

Интервью с профессором Клаусом Зегберсом. К.Зегберс известен как один из ведущих специалистов по проблемам России, СССР и Восточной Европы. Интервью с ним состоялось 13 июня 2000 г. в Институте исследований Восточной Европы (Berlin, Garystrasse 55). О встрече договорились заблаговременно, примерно за две недели. Встреча происходила в рабочем кабинете проф. Зегберса. Беседа проходила на русском языке за чаепитием.

Текст, подготовленный к печати, был направлен проф. Зегберсу по электронной почте. Замечаний не последовало.

Я не очень-то люблю термин «тоталитаризм», поскольку у этого термина есть своя специфика, особенно в nрименении к Германии ...

После Второй мировой войны этот термин служил способом «нормализации» национал-социализма. Этим термином можно было охватить всё: и национал-социализм, и коммунизм, и реальный социализм, и итальянский фашизм, и т.д. - и то, и другое, и третье, и четвёртое. А специфика потерялась.

Были тогда люди и группы, которые намеренно, по-моему, этим занимались.

А.З.: Здравствуйте, профессор Зегберс. Я подготовил для нашей встречи несколько вопросов, но прежде чем к ним перейти, я хотел бы получить представление о характере Вашей деятельности. Не могли бы Вы сказать несколько слов о себе?

К.З.: В рамках Свободного университета у меня две позиции. С одной стороны, я работаю в Институте политических исследований этого университета и, с другой стороны, в Институте исследований Восточной Европы. Имеются, следовательно, две структуры и два круга задач. И в данный момент приходится достаточно  трудно, поскольку нужно быстро реформировать и ту, и другую структуру.

А.З.: Насколько я знаю, Вы давно специализировались по Восточной Европе, исследуя, прежде всего, политический процесс в этом регионе. Я правильно понимаю?

КЗ.: Здесь также два направления: международные отношения в целом, - юридические аспекты международных отношений, с одной стороны, и процессы трансформации в странах Восточной  Европы, с другой.

А.З.: Реформы в России уже идут более десятка лет. Хотелось  бы знать Вашу оценку реформ. И особенно - с точки зрения того, какой эффект они имели для российско-германских отношений.

КЗ.: Это очень большой  и обширный вопрос, на него вряд ли удастся ответить очень коротко.

Кроме того, все ответы на вопросы такого типа зависят от позиции Вашего собеседника, от его или её интересов, это раз. Во-вторых, это всегда зависит от перспективы. Вообще на Западе, а частично и в России, наблюдается очень большая склонность к нетерпению, к спешке. Но если мы сравниваем процессы такого
исторического масштаба, такие перемены, которые сейчас происходят в России и на всём пространстве бывшего Союза, если мы сравниваем эти процессы с другими процессами такого же масштаба в других эпохах, тогда, по-моему, нет повода для какой-то там особой спешки!

То, что произошло, начиная с конца 80 - начала 90-х годов, в особенности для тех, кто живёт в этом контексте, означает очень и очень многое. Произошло фундаментальное изменение политических, социальных, экономических форм регулирования, сместились культурные фокусы. И это всё ещё продолжается, течёт.

Исследователям всегда важно понять, что именно происходит. Одновременно происходят процессы изменений политических, экономических, социальных и культурных взаимоотношений на основе того, что было до этого. Т.е. на основе того, что экономисты называют ... dependency - зависимость от прошлого.

И в то же время имеет место совершенно другой новый контекст этих же процессов. Это глобализация. Иными словами, всё, что меняется в России, это одновременно, частично, ответ на региональный и национальный контекст, на контекст прошлого, и, в тоже время, это ответ на шансы, на ограничения, на вызовы глобализации. Это, по-моему, - в самых общих чертах - основной контекст анализа современных преобразований в России.

Если мы используем такой подход, тогда, наверно, у нас получатся более удачные интерпретации, чем в том случае, если бы мы фокусировали нашу работу только на таких понятиях, как «реформы», «антиреформы» и т.д.

А.З.: Вы заметили, что оценка реформ или преобразований в России зависит от позиции респондента. В этой связи хочу Вас спросить: насколько дифференцировано отношение к России, и мнение о ней в Германии в настоящее время? Или насколько оно консолидировано? Какие крайние и промежуточные точки зрения существуют?

Меркель провалила экзамен по географии

Civitas
14.05.2012

Соцопрос: Случайные люди в акциях протеста составляют ничтожное меньшинство

Фото: Евгений Фельдман/ "Новая газета"

80% опрошенных участников бессрочного лагеря на Чистых прудах имеют как минимум одно высшее образование. Средний возраст активистов — 31 год, и почти каждый из них готов продолжать участвовать в подобных акциях «в любом случае». К таким выводам по итогам проведенного опроса пришла социолог, директор Института прикладной политики Ольга Крыштановская. Результаты исследования госпожа Крыштановская опубликовала в своем Facebook.

Результаты пилотажного исследования протестного сообщества #ОккупайАбай 

Ольга Крыштановская 

Дата проведения: 11 мая 2012 г. Москва, Чистопрудный бульвар, с 19:00 до 21:30 

Опрошено 112 человек. 

В момент исследования на Чистых прудах присутствовало около 1000 человек. 

Единого организационного центра обнаружено не было. 


Цель исследования: 

- определить субъект протеста 

- понять мотивацию и намерения протестующих 

- пилотаж предшествует социологическому исследованию и призван уточнить задачи и инструментарий последующего исследования 

Результаты пилотажа 

Половозрастная структура протестующих 

Женщин 44%, мужчин – 56% 

Средний возраст присутствующих 31 год 

Модальная группа – от 20 до 30 лет (44,5% опрошенных) 

Минимальный возраст опрошенных – 16 лет 

Максимальный возраст – 90 лет 

Возрастные группы 

%% к численности опрошенных 

Младше 20 лет 

5,6 

21-30 лет 

44,5 

31-40 лет 

22,0 

41-50 лет 

11,2 

Старше 50 лет 

16,7 


Образовательная структура 

Имеют незаконченное среднее и среднее образование 5,7% (школьники) 

Незаконченное высшее – 28,5% (студенты) 

Высшее образование – 65,8% 

В том числе два и более высших образования – 10,1% 


Профессиональная структура 

Учащиеся (студенты и школьники) около 35% 

45% –специалисты (программисты, переводчики, юристы, менеджеры, банковские служащие, ученые и преподаватели вузов) 

15% - бизнесмены 

3% - пенсионеры 

2% - безработные 

Групповая иерархия